Анастасия Асадуллина

Фото: Дмитрий Носков

У Муз нет возраста. В том смысле, что лучшее время для творчества — то, которое человек выбирает сам, свободно и осознанно, не следуя указке родителей или моде. Так сделали наши герои — состоявшиеся люди, уже в зрелом возрасте взявшие в руки кисточку, микрофон и гитару. Их истории не просто рассказ о хобби, но они — об исполнении мечты и о действенном способе быть вечно молодым.

Шамиль Валеев, главный редактор ИА «Башинформ»


Игра на гитаре

Играть на гитаре всегда хотел, но в юности это казалось совершенно недостижимым и недоступным. Чтобы достать нормальный инструмент тогда, нужно было обращаться к самоделкиным или фарцовщикам, что для меня было нереально. То, что я трогал в музотделах, вызывало тактильное и аудиальное отторжение. Но, конечно, это всё отговорки: больше всего мешала культивируемая зажатость — так называемая «скромность».

В то время уже само прослушивание музыки было формой протеста и подростковой социализации: объединялись в компании по принципу музыкальных пристрастий, и слушать можно было только что-то одно, не рискуя быть побитым. Сходить на концерт, например, «Арии», даже отменённый, было событием, потому что на обратном пути мы раскачивали какой-нибудь «семнадцатый» автобус, кричали какие-то слова, посылали действующую власть в лице водителя — словом, такие детские элементы майдана устраивали.

Эта подростковая история закончилась, а я так и остался меломаном. Хэви-метала мне стало недостаточно. На первом курсе бывшие друзья назвали меня музыкальной проституткой за то, что я стал слушать ещё Dire Straits, Гребенщикова. В начале девяностых рок-н-ролл для меня закончился на Кобейне. До RHCP и Эксл Роуза я подростком не дожил, эти завывания уже не цепляли.

А в тридцать с чем-то лет люди понимают, что жизнь не бесконечна и можно что-то не успеть, и начинают куролесить. Примерно в этот период у меня образовалась гитара, причём такая, о которой я даже не мечтал, — Gibson Explorer. Похожая по форме у Эджа из U2 или Джеймса Хетфилда из Metalliсa. Покупал в Москве. Продавец мне задавал вопросы, на которые я не знал ответа и реагировал мычанием. Стыдно было признаваться, что никогда в жизни в руки подключённую электрогитару не брал. Сильно волновался, взмок и трясся, когда покупал, распаковывал — страшно было до неё дотронуться. Казалось, я соприкоснулся с чем-то большим и важным для меня.

Никакой музыкальной подготовки у меня не было. Сначала учился по роликам в YouTube, пытался что-то подбирать самостоятельно. Месяц помучился и начал искать парня, который бы меня научил играть. В Интернете нашёл хорошие статьи уфимца Руслана Идрисова.

Я занимаюсь с Русланом два-три раза в неделю. Никуда не тороплюсь: за год ещё ни одной композиции до конца не выучил. Мы работаем над звукоизвлечением. Руслан растолковал мне не только то, как правильно ставить руку, но и то, что всё должно идти от сердца. Отпустить тело, убрать контроль тоже очень важно — мне бывает трудно, ведь «пацаны не танцуют». Словом, продвигаюсь медленно, но никаким другим делом я так последовательно, долго и дисциплинированно не занимался.

Естественно, меня сейчас обыграет любой пацан — у него быстрее и легче всё будет получаться. Но у меня мотивация другая. Во-первых, разрешаю себе получать удовольствие от процесса. Во-вторых, играю медленнее молодого парня не в сто раз, а в три раза, что легко компенсируется — я ведь ещё не завершил своё развитие. Это как второе высшее образование получать: я уже умею учиться.

Начал искать свой звук. Понял, что хочу добиться такого звучания, как у любимых групп. Выяснилось, что сам инструмент, конечно, важен, но звук формирует головное устройство — усилитель. Стал обрастать оборудованием. Я брендофил, то есть мне нравится, что у меня колонка Vox AC30, как у Брайана Мэя или Эджа, и сильно б/у ламповая Marshall с характерным для восьмидесятых трансформаторным рычанием.

Мне очень нравится извлекать эти звуки, очень нравится, когда что-то получается. Снова слушаю музыку, но уже другими ушами. Начали развиваться те участки мозга, которые отвечают за переработку аудиоинформации. Играя на гитаре, ничем другим параллельно невозможно заниматься, поэтому для меня это способ сосредоточиться на чём-то одном и разгрузить голову. И это род психотерапии. Нужно себя отпускать, следовать эмоции. Я заметил, что на этом фоне стал меньше скрывать агрессию и иногда говорить неприятную правду. Это подростковое поведение, своеобразная регрессия, когда вытаскиваешь из тех времён какие-то юношеские проблемы. Говорят, нужно пообщаться с собой пятилетним, взять под защиту, вытереть сопли — и всё будет нормально. С собой четырнадцатилетним тоже нужно пообщаться.

Любовь Староверова, инженер


Живопись

Живопись всегда была моей мечтой. В конце прошлого года я узнала, что в «Богемике» есть такой курс, и решила во что бы то ни стало попробовать. Не звала подруг за компанию, пошла сама, одна, без каких-либо знаний и навыков. Думала, что, возможно, Тахир Кутлуяров — это только имя, художник может оказаться пафосным, учить будут студенты, а школа дизайна «Богемика» — просто конвейер. Но для себя решила, что ничто не омрачит моё желание узнать новое. У меня был отличный настрой. Итог превзошёл все ожидания, как будто я рассчитывала получить 100 рублей, а мне вдруг перечислили на банковский счёт миллион.

Поразили отношение к ученикам курса, люди, с которыми я там встретилась, преподаватель курса Тахир Кутлуяров — профессионал, тонкий психолог и чудесный педагог. Он общался с нами на равных, поднимая выше того уровня, на котором мы находились. Уделял внимание каждому ученику, причём ежеминутно. Ни секунды в нас не сомневался и избавил от страха неудачи. Дал не только технику, но и веру в себя, мощный творческий импульс.

Словом, уже просто находиться в той атмосфере для меня было радостью и наслаждением. Я оказалась в мире, сильно отличающемся от нашей привычной повседневности. Сам процесс творчества для меня был чем-то вроде глубокой медитации. Время пролетало незаметно, все мысли исчезали, я погружалась в себя и буквально видела своё подсознание чистым-чистым и безмятежным.

Когда я пришла в студию, представила себя пустой чашкой. К концу курса я была наполнена до краёв. Чтобы в этой жизни сохранить себя, нужно постоянно чем-то заниматься, нельзя поддаваться депрессии и падать духом. Для этого надо, чтобы мозг работал, а руки были заняты. А себя жалеть — это не для меня.

Оксана Крохалёва, секретарь руководителя


Вокал

Уже больше трёх лет я занимаюсь вокалом с преподавателем «Богемики» Анной Даммер. Учиться начала с нуля, музыкального образования нет. Пела всю жизнь как любитель, и мне этого было достаточно. Повысить уровень меня вдохновил любимый мужчина. Он восхищается моим, как он считает, талантом и убедил меня в том, что необходимо развиваться.

Так я начала учиться. В результате занятий я усовершенствовала технику, получила моральное удовлетворение от того, что серьёзно занимаюсь любимым делом. Появилось больше возможностей для голоса, манера исполнения стала ещё более лиричной. Такое хобби – это не только работа над голосом, но целая новая сфера жизни: общение, концерты, запись на студии. Радует, что моё увлечение получает отклик среди близких и друзей, которые постоянно просят послушать новые записи, ходят со мной в караоке, хотя некоторые сами не поют.

Мне кажется, в зрелом возрасте легче учиться, потому что подходишь к выбранному занятию более осознанно, имеешь жизненный опыт – это очень важно в пении, ведь песню нужно прожить! Когда поёшь о том, что уже пережито, — вкладываешь душу, потому оно и трогает людей, вызывает эмоции. Немного жалею, что не занималась вокалом с детства. Кто знает, может, судьба сложилась бы по-другому. Но, к счастью, мы можем менять свою жизнь в любое время, и упущенных возможностей не бывает, было бы желание. И всё-таки молодым людям я бы пожелала пробовать всё, к чему есть интерес и склонность, искать себя и реализовывать свои таланты!

Похожие

Загрузить еще
баннер